Жизнь. Да бля жизнь,......она нас убивает,она заставляет нас жить,испытывает нас на прочность. Поощряет и наказывает,смеётся, унижает, наносит удар, после которого мы можем не оправиться. Именно она формирует в нас тех, кем мы являемся, оставляет отпечаток.Что такое отпечаток, который оставила жизнь? Назовите это как хотите,я называю это обычным воспоминанием. Мы превратились в целую базу данных этих воспоминаний,это что-то былое, давно канувшее в небытие, каждый раз всплывающее в твоём примитивном ебаном мирке. Именно в ТВОЁМ мирке, где я и они всего лишь персонажи, сраное дополнение, чтобы не было пусто,......чтобы было кому стоять в очереди по утрам за хлебом, чтобы были те, которые довозят тебя до твоей работы и обратно, приносить тебе счет в кафе, шить тебе одежду, пиздеть по телевизору про хрень, которую ты даже не слушаешь, быть тем человеком, которых люди называют друзьями, выслушивающими твои проблемы. Кому-то ты отдаёшь первую роль, а кто-то будет недостоин даже быть тем, что составляет фон. Весь твой мир - это бред,твои иллюзии, твоё Я, испорченное всей этой хренью, творящейся вокруг твоего больного воображения. И всё, что происходит в мире, происходит в тебе, если ты знаешь, что это происходит.
Самое забавное заключается в том,что я совершенно не умею страстно любить.
Вся моя любовь - восхищение мимикой,телом,образом.
Остальное - даженезнаючто.
И,О Да,когда-то от всей своей романтичности я была на пике духовного оргазма.
Сейчас тошнит. Во мне нет ничего необычного,но масса животного.
Я люблю нести бред,но лишь изедка,не-за-мет-но скажу великую мудрость...
Я сегодня еду к своему психиатру. Недавно зарядила пару дорожек,
из магнитофона вопят "Летние парни" , и я пою вместе с ними, на светофорах забивая эфир, мимо "Галлереи", мимо "Фабрики", мимо гигантского "Наутилуса", который только что открыли.
Недавно звонила Слава, приглашала на тусовку в Малибу.
Ник прислал наклейки "Зи-Зи Топ" на крышку гроба - по-моему, довольно убогие, но я
их все равно оставлю. Сегодня я разглядываю людей в машинах и много думаю о ядерных бомбах, потому что на парочке бамперов видела наклейки с жалобами на них. У доктора Новы мне приходится нелегко.
- Что это сегодня творится, Кейт? - спрашивает доктор Нова. - Ты вроде... взволнована.
- Я эти картинки видела, нет - эти видения, - сообщаю я. - Ядерные ракеты все тут разнесли.
- Где - тут, Кейти?
- Долину расплавили, всю Долину. Все телки гниют на ходу. От "Галлереи" - одно воспоминание. Все исчезло. - Пауза. - Испарилось. - Пауза. - Так можно сказать?
- Ух ты, - говорит доктор Нова.
- Вот именно - ух ты. - Я смотрю в окно.
- А с тобой что случится?
- А что? Думаете, это меня остановит? - парирую я.
- А ты что думаешь?
- Вы думаете, ядерная, блядь, бомба все тут прикончит? - говорю я. - Да ни за что.
- Прикончит тут что?
- Мы ее переживем.
- Кто - мы?
- Мы были здесь вечно, и мы, скорее всего, навечно и останемся. - Я скашиваю взгляд на свои ногти.
- А что мы будем делать? - Доктор Нова почти не слушает.
- Бродить. - Я пожимаю плечами. - Летать по округе. Парить над вами, как, блядь, вороны. Представьте себе самого крупного ворона, какого только видели. Представьте, как он парит.
- Как твои родители, Кейт?
- Не знаю, - отвечаю я, и тут мой голос поднимается до крика: - Но у меня классная жизнь, и если вы не продлите мне рецепт на ксанакс...
- Ты сделаешь что, Кейт?
Я взвешиваю варианты, спокойно поясняю:
- Буду ждать. Как-нибудь ночью буду ждать вас в спальне. Или под столиком вашего любимого ресторана, ножку трясущуюся вам покалечу.
- Это... угроза? - спрашивает доктор Нова.
- Или когда вы поведете дочь в "Макдональдсе", - продолжаю я. - Оденусь Рональдом Макдональдом или Ужимкой, сожру вашу дочь на стоянке, а вы будете смотреть и быстро умом поедете.
- Мы это уже обсуждали, Кейти.
- Подкараулю вас на стоянке, или в школьном дворе, или в ванной. Заползу к вам в ванную. Провожу вашу дочь из школы, сыграю с ней в трих-трах, а потом засяду у вас в ванной.
Доктор Нова смотрит на меня скучающе, будто мое поведение объяснимо.
- Я была в палате, когда ваш отец умер от рака, - говорю я.
- Ты уже об этом говорила, - лениво отвечает он.
- Он гнил, доктор Нова. Я его видела. Я видела, как сгнил ваш отец. Рассказала всем своим друзьям, что ваш отец умер от токсического шока. Засунул себе в жопу тампон и забыл вытащить. Умирая, он кричал, доктор Нова.
- Ты... в последнее время кого-нибудь убивала, Кейт? - Судя по виду, он не слишком потрясен.
- В кино. В воображении, - хихикаю я. Доктор Нова вздыхает,разглядывает меня, явно весь в сомнениях.
- Чего ты хочешь?
- Хочу ждать на заднем сиденье вашей машины, пускать слюни...
- Я не глухой, Кейт, - вздыхает он.
- Хочу, чтобы вы продлили рецепт на ксанакс, или я подкараулю вас в этом чудненьком бассейне с черным дном как-нибудь ночью, когда вы захотите искупаться, доктор Нова, и я вытяну вены и сухожилия из вашего потрясающего мускулистого бедра. - Теперь я встала, шагаю взад-вперед.
- Ты получишь ксанакс, Кейти, - говорит доктор Нова. - Но я бы хотел, чтобы ты здесь появлялась регулярнее.
- Я психую тотально, - отвечаю я. - А вы спокойны, как покойник.
Он выписывает рецепт и, вручая его мне, спрашивает:
- Почему я должна тебя бояться?
- Потому что я красивая загорелая сука и зубы у меня такие острые, что по сравнению с ними заточенная бритва - столовый ножик. - Пауза. - Нужна причина получше?
- Почему ты мне угрожаешь? Почему я должен тебя бояться?
- Потому что я - последнее, что вы увидите, - сообщаю я. - Можете не сомневаться.
